"Ирис Конгресс Отель"
Коровинское ш., д.10
русский | english|
главная номера бары и рестораны контакты |
БРИЛЛИАНТЫ ОТ КАНДИНСКОГО.БРИЛЛИАНТЫ ОТ КАНДИНСКОГО. Дмитрий МИНЧЕНОК. На свете есть женщины, которые верят в божественное начало драгоценных камней и смутно ощущают, что частица их души, заключенная в камнях, переживет их бренное тело. Существует также поверье, что сами камни определяют судьбу человека, а есть даже такие, которые влияют на жизнь и смерть. Один из примеров подобного влияния можно увидеть в судьбе знаменитого художника XX века Василия Кандинского и его жены Нины. Их любовь, смерть, брак есть череда сплошных мистических переживаний. Василий и Нина Кандинские перед своим отъездом в Париж. Кандинский и Нина сразу после свадьбы Кандинский со своей возлюбленной Габриэлой Мюнтер за несколько месяцев до предполагаемой свадьбы Любовь Нины и Василия Кандинского была предсказана задолго до их встречи друг с другом. Началось все с извечного дамского любопытства. Однажды Нина побывала у известной московской гадалки, чьи предсказания настолько часто сбывались, что ее обвинили в каком-то марсианском фокусничании и, крестясь, выслали из города. Напуганной Нине гадалка предсказала страсть, к чему или кому, не уточнила и добавила, что она выйдет замуж за известного человека. Прежде чем смешать карты, гадалка спросила, говорить ли ей о том, что ждет Нину дальше, или довольствоваться настоящим. Суеверная Нина отказалась, сославшись на то, что услышанного достаточно, а жаль. Ибо карты недвусмысленно говорили, что она проживет долгую жизнь, но будет убита из-за собственной страсти. Со знаменитым Василием Кандинским она познакомилась случайно. Он дал объявление о найме горничной, и первой ему позвонила Нина. Сама Нина утверждала, что они действительно познакомились по телефону, но произошло это случайно. Она звонила своей тетушке и ошиблась номером. На другом конце трубки Нина услышала очаровательный мужской баритон, они заинтересовались друг другом, и Василий Васильевич, эдакий хват, на прощание предложил ей встретиться. Какое донжуанское начало! Василий Кандинский был человеком, пережившим две тяжелые личные драмы. Его любовь была трагична, под стать подлинной жизни гения. Когда ему стукнуло 18 лет, он влюбился в свою двоюродную сестру. Запретная страсть была слишком сильной. Молодые люди тайком начали встречаться, а потом по обоюдному согласию обвенчались в церкви, скрыв от батюшки кровные узы. Однако страсть оказалась недолговечной, и в 1911 году Василий Васильевич официально развелся со своей двоюродной сестрой. Благо они оказались неспособными к продолжению рода. Чтобы как-то развеяться, Василий Васильевич отправился на курорт в Германию: поиграть в картишки, почитать Достоевского. И там пленился прехорошенькой незнакомкой, немочкой, младше его несколькими годами. Девушку звали Габриэла Мюнтер. Она была до ужаса педантична. Каждый раз клала свой носовой платок именно в тот карман, из которого вытащила. Книги в ее шкафу стояли не просто по алфавиту, но еще и в порядке возрастания или убывания толщины. После месяца безумного романа с русским художником она совершенно преобразилась. Ее хваленая немецкая педантичность рассеялась как дым. А комната превратилась в наглядное пособие по броуновскому движению атомов. На люстре болтались кружевные воротнички, на столе лежала перина, на полу - бумаги, домашний клавесин был опущен в ванну. Это было влияние загадочной русской души? Вполне возможно. Но на самого Василия Васильевича такое перерождение произвело обратный эффект. Он неожиданно отрезвел от бурной страсти. К тому же кончились деньги, отпущенные ему на отдых. В довершение, как на грех, очаровательная Габриэла сообщила ему, что он должен на ней жениться. Буде она в положении. Бедному Василию Васильевичу была даже сообщена точная дата их венчания - знак того, что хваленая немецкая педантичность не совсем умерла в душе Габриэлы. За два дня до знакомства с ее родителями Кандинский сбежал от невесты. Вернулся в Москву - один, на бобах, жутко разочарованный в женщинах. Именно тогда он дал объявление о найме горничной и услышал очаровательный голосок Нины Андреевской, представившейся дочерью капитана русской армии Андреевского, погибшего при Порт-Артуре. "Вы по-прежнему нуждаетесь в уходе?" - проворковала она. Практичный Василий Васильевич предложил встретиться. Сердце страстного художника было разбито, когда он увидел 20-летнюю красотку. Прежде чем соглашаться на немое предложение, прочитанное в глазах девушки, он все тщательно обдумал. Ему стукнуло 50. Но на его стороне была слава, а на ее - молодость и скорая возможность стать вдовой. Позже, после трагической смерти Василия Васильевича, она любила повторять, что ее мать была против этого неравного брака. "Но наша любовь оказалась сильнее", - с гордостью добавляла Нина. Запросы девушки оказались под стать мере ее обаяния. Она потребовала от мужа шикарной жизни и обеспеченного существования. И еще добавила, что ей очень нравятся камни. На свадьбе она щеголяла в платье, украшенном тремя крупными бриллиантами. По этой или по другой причине, но в результате всех волнующих брачных переживаний Кандинский был вынужден продать свой дом в Хамовниках за 400 тысяч рублей золотом. Начало медового месяца Кандинских совпало с первой русской революцией в феврале 1917 года. Катаклизмы внешние совпали с неожиданным казусом. Пятидесятилетнему художнику явно не хватало страстного пыла, которого ждала его молодая жена. Однако роль супруги "рогатого мужа" ей явно не нравилась. Возможно, сказалась офицерская косточка. В феврале Нина забеременела. В сентябре 1918 -го у них родился мальчик, которого нарекли Володимером. Однако в июне 1920-го ребенок умер от вируса. Всю жизнь Нина, помешанная на том, что ее будут в чем-то обвинять, тщательно скрывала этот факт гибели. Больше детей у них не было, что в дальнейшем только обостряло горечь утраты. Возможно, поэтому Кандинский и Нина никогда не обсуждали эту тему на людях. Как бы то ни было, она оказалась хорошей женой для интеллектуала с очень переменчивым характером, зависевшего от своего настроения. И если быть объективным, надо добавить, что Нина очень старалась завоевать доверие мужа. Всегда элегантно одетая, образцовая хозяйка, она совершенно оградила Кандинского от того, что мы бы назвали "бурей и натиском". Правда, в первые полгода их брака, когда чувства особенно обостренны и свежи, художник создавал работы совсем не радостные по настроению, словно оставляя на холсте невольное, подсознательное свидетельство о жизни, устроенной ему Ниной. С этого времени Нине стали сниться сны, что ее убивают. В ночь на 1 мая 1922 года ей приснилась долгая шахматная партия с собственным мужем. Вместо традиционных фигур она играла крупными бриллиантами. Сон заканчивался тем, что все бриллианты покрывались кровавыми каплями, и ей ставили мат. Наутро следующего дня она убежденно сказала мужу, что им надлежит покинуть Россию. Кандинский ответил согласием. Ее вторая жизнь началась в 1922 году в художественной школе в Веймаре - Баухаузе, куда Кандинского пригласили на преподавательскую работу. Она не вспоминала лицо оставшейся в России матери или белые березки. Со дня переезда Нина хранила тайну. Она никому не открылась, даже своей лучшей подруге - жене художника Пауля Клее. Возможно, избегала обидного обвинения в умопомешательстве, а может быть, верила в то, что тайна служит связующей нитью между нею и разгадкой той страшной шахматной партии. И это ничтожное обстоятельство давало Нине Кандинской ощущение власти. Буквально в первый день жизни в Веймаре, прогуливаясь мимо ювелирной лавки, Нина увидела выставленный в окне бриллиант - точный образец того, которым она играла во сне. Простояла около тридцати минут около витрины и ушла в полном смятении. Она не спала всю ночь. И когда раннее утро высветило прямоугольник окна, ее план был готов. Она ничего не стала рассказывать мужу. Однако часть своей первой зарплаты в Баухаузе Кандинский потратил на пару черных с белым бриллиантовых серег в жемчужной оправе для Нины. Для самого Кандинского это было не столько хорошее помещение денег, сколько вознаграждение за женино затворничество. Что это значило для Нины, не знал никто. С той поры, как утверждала жена Пауля Клее, Нина как фанатичная при каждом удобном случае стала скупать бриллиантовые украшения. Больше никто из жен художников такого себе не позволял. В 1933 году, когда к власти пришли нацисты, Кандинские переехали во Францию и оказались в довольно стесненных материальных условиях. Кандинского не очень покупали. Потенциальное место художника-новатора было занято в Париже Шагалом и Пикассо. Да и потом, в глазах шовинистически настроенных французов он оставался немецким художником, вынужденным эмигрировать из Германии по политическим соображениям. В глазах русских эмигрантов он был революционер и "красный": ему не желали прощать того, что после революции он руководил отделом в комиссариате Луначарского. Кандинского и его жену никуда не приглашали, и они поневоле были вынуждены вести замкнутый образ жизни. Они ходили в кино, иногда на концерты, но целиком Нина была поглощена только камнями. Поняв, что в Париже он не найдет ни одного заинтересованного в нем маршана-торговца живописью, Кандинский попробовал сам продавать свои работы. Однажды, когда Нина по своему обыкновению пропадала в ювелирной лавке, к ней прибежал посыльный и сообщил, что ее муж-художник скончался. Шел 1944 год. Вскоре после смерти художника Париж признал его. Цены на его работы взлетели вверх. Первые же хорошие деньги словно разбудили аппетиты молодой вдовы. Она завела машину, шофера, стала одеваться у Балансиаги. Поскольку она была русская, в ее доме ели икру, пили водку, а хозяйка носила шубы из соболей. Наконец она могла удовлетворить свою страсть к драгоценностям. Рубины, сапфиры, бриллианты напоминали ее гостям о грозных красках на полотнах ее мужа. Нина покупала много и со знанием дела. С этого момента она стала бояться только двух вещей - что ее изнасилуют (ей шел 50-й год) или ограбят. Но при этом она была кокетлива и хотела нравиться мужчинам, особенно молодым. Именно тогда она познакомилась с неким молодым красавчиком по имени Майе, который вскоре становится официальным агентом Нины по сбыту картин ее мужа. Чем больше картин своего мужа она соглашалась продавать, тем больше Майе выигрывал. Об этом Нина никогда не догадывалась. Она полностью помешалась на бриллиантах. Молодых любовников ей заменяли старые ювелиры, особенно двое самых знаменитых - Ван Клифф и Арпельс, те самые, которые своими камнями закрывали морщины на шее самой королевы Великобритании. Одним из самых дорогих гарнитуров, которые Ван Клифф сделал для нее, было ожерелье с грушевидными бриллиантами, весившими более пяти карат. Говорили, что это ожерелье Ван Клифф изготовил по эскизу Нины. Она рассказала Клиффу, что однажды увидела во сне магический бриллиант, и потом до конца дней думала только о нем. На публичных аукционах у Ван Клиффа она покупала под псевдонимом, хотя все знали, кто на самом деле скрывается под именем "мадам Роша". В театрах и на приемах Нина, несмотря на свой вечный страх быть ограбленной, появлялась разряженная, как новогодняя елка. Путешествуя в самолетах или поездах, она всегда везла с собой драгоценности в специальной пластиковой сумке. Свою виллу в Швейцарии, на престижном горном курорте Гастаад, она назвала "Эсмеральда" - по имени своего любимого камня, изумруда. Хайнц Бергруэн, известный продавец современного искусства и также страстный коллекционер, живший в Гастааде, знал Нину очень хорошо: "Даже в 80 лет она вела себя очень кокетливо с молодыми людьми, обслуживающим персоналом, официантами - с кем угодно, лишь бы те ей улыбались". Однако он уверен, что это не выходило за рамки флирта. Душа Нины представляла собой странную смесь скромности и наивности, глупости и амбициозности. Став богатой, она прониклась сознанием собственной значимости и вместо "Кандинский и я" говорила только "Я и Кандинский". Она воспринимала как должное приглашение на ланч к Жоржу Помпиду в Елисейский дворец и считала президента Франции своим другом. Она была очень горда, став кавалером ордена Почетного легиона, и постоянно надевала орденскую ленту на все приемы, даже в рестораны. Когда в Кельне была устроена выставка Василия Кандинского, депутаты германского парламента послали приветствовать в аэропорту глава одной из политических партий. Нина сошла с трапа, приняла приветствие, огляделась вокруг и сказала: "Спасибо, я очень ценю ваш прием, но где герр Аденауэр?" Аденауэр тогда был канцлером ФРГ. В 70-е годы цены на работы Кандинского снова стали стремительно расти. Дела шли настолько хорошо, что Нина приобрела бриллиантовое ожерелье от Картье ценой в 930 тысяч долларов. Конечно, она постаралась сделать так, чтобы весть о покупке разнеслась в Гастааде. 1 сентября 1983 года сын Клее Феликс и 89- летняя Тут Шлеммер, вдова Оскара Шлеммера, скульптора и театрального художника, приехали к Нине на обед. В тот день Нина сказала только одну единственную фразу. Это было изречение, состоящее из четырнадцати бессвязных (или показавшихся гостям бессвязными) слов. Его смысл заключался в том, что на свете есть камень, одно обладание которым может сделать человека бессмертным. Достаточно только, чтобы он приснился во сне, затем его надо повесить на шею молодому человеку, и сыграть с ним шахматную партию - а вместо традиционных фигур - драгоценные камни. "Моя жизнь, - заключила она, - это беспрерывная шахматная партия, которую я никак не могу доиграть до конца. То нет камня, то нет человека". После званого обеда осталось очень много еды: борщ, бефстроганов, кулебяки и русские пироги. Нина, рачительная хозяйка, пригласила гостей еще раз отобедать на следующий день в 7 часов вечера. Гости явились, но на стук им никто не ответил. Обеспокоенные, они вернулись в отель и вызвали полицию. Нину нашли на полу в ванной комнате. Она была привязана за кисти рук к одной из ножек ванны. Медицинское освидетельствование показало, что смерть наступила мгновенно, в 9 часов вечера минувшего дня. Никаких следов ужасной борьбы не было видно. Нину ударили сзади чем-то тяжелым, когда она находилась в ванной. Убийца, по всей видимости, был ей знаком, раз подозрительная старушка не побоялась повернуться к нему спиной. Ни одна из картин, которые еще оставались в доме Нины, не была похищена. Зато пропали ее сокровища на сумму в два миллиона долларов, включая и знаменитое ожерелье от Картье. Был единственный, в сущности, возможный ключ к раскрытию этого убийства. По показаниям горничной, накануне Нина вызвала из Женевы флористов, которые должны были составить ей букеты. Но букетов в доме обнаружено не было. Тут же поползли слухи, что за день или два до убийства Нину видели в компании молодого мужчины, с которым она прогуливалась под ручку. Полиция решила, что расследовать это убийство будет очень просто. Однако власти Гастаада испугались за репутацию курорта, где за последние 70 лет не случилось ни одного преступления. Гастаад выбирали своей резиденцией очень многие богатые и знаменитые люди Европы, которым льстила уединенность и элитарность этого курорта. Поэтому полиция сразу отмела версию, что в убийстве замешан кто- то из местных жителей. Зато пустили сенсационный слух о каком-то загадочном русском, который бродил вокруг виллы "Эсмеральда" за два дня до убийства Нины. Сейчас этот слух выглядит как продолжение полубыли о вездесущей и страшной "руке Москвы". Однако тогда швейцарская полиция, желавшая получить хоть какие- нибудь разъяснения на этот счет у советских властей, натолкнулась на жесткое сопротивление с их стороны. Через 18 месяцев дело об убийстве мадам Кандинской было закрыто. Полиция пришла к мнению, что убийцей был случайный авантюрист, наверняка молодой, который купил Нину своим кокетством, а потом убил ее. Но реальный убийца так никогда и не был найден. На похоронах Нины в Париже, через два дня после ее убийства, присутствовало только 14 человек. Во время церемонии произошел казус. Служащий похоронного бюро спросил о дате ее рождения, чтобы выбить на камне. Однако никто из присутствующих этого не знал. Так Нина обрела эфемерное существование. На ее могильном камне нет даты рождения, а только дата смерти. P.S. Зато о ее брюликах никогда не забывали. Через три года на одном из аукционов в пригороде Парижа было выставлено имущество некой мадам Золя. В числе прочего на аукцион попало бриллиантовое колье ценой в 567 тысяч долларов. То самое, которое значилось в списке похищенных драгоценностей из дома Кандинской. На печальный аукцион собрались люди, хорошо знавшие Нину. А еще в качестве специального лота был выставлен спальный гарнитур, который знаменитый дизайнер Марсель Брюэр изготовил для Кандинских, еще когда они жили в Баухаузе. Говорят, что когда ее последний бриллиант продали, со стены в ее доме упал портрет Нины работы Кандинского. Сам по себе. Это означало вторую смерть мадам Кандинской. В этих бриллиантах была вся ее жизнь - от первого камешка, купленного в Баухаузе скромной женой русского художника, до последнего, подаренного ей на завтраке в Елисейском дворце президентом Франции... |