"Ирис Конгресс Отель"
Коровинское ш., д.10
русский | english|
главная номера бары и рестораны контакты |
НА ЧУЖБИНЕ И ДОМА.НА ЧУЖБИНЕ И ДОМА. Близится юбилей Георгия Николаевича Владимова. В связи с этим вспоминаю, как в конце 1988 года я впервые попала в ФРГ, гостем правительства. В Кельне мне предстояло выступить в Институте славистики на тему "Некоторые черты современного литературного процесса в СССР - сегодня". Обозначена была дискуссия. Она проявилась лишь в одной реплике профессора В.Казака. Когда студент задал вопрос за пределами содержания моего выступления: как я попала в Берлин в дни его капитуляции, и я ответила: в составе своей армии, профессор Казак вставил: "А я в эти дни оборонял Берлин в отряде гитлерюгенд". На следующий день я должна была прибыть в Майнц. Друзья, поддерживавшие связь с Георгием Владимовым, снабдили меня номером его телефона, сказав, что он как раз сравнительно недалеко живет от Майнца. На Майнц был отряжен в программе один день. С поезда меня увезли на очередное мероприятие. Был уже не ранний вечер, когда я наконец оказалась в отеле. Позвонила. Подошла к телефону Наташа Кузнецова, жена Владимова. Мы с ней знакомы не были, но она радостно откликнулась, сказала, что Жора только что вернулся из бассейна. С того дня, как ему позвонил Бакланов, испрашивая его согласия опубликовать "Верный Руслан" в "Знамени", он воспрял и вот ходит теперь в бассейн, что при доме. Близки мы с Владимовым не были. Отчасти у него контакт был с моим мужем И. Крамовым, печатавшимся в "Новом мире" со статьями о А. Платонове, А. Малышкине, Ю. Трифонове. Раз-другой он бывал у нас, однажды участвовал во встрече Нового года и остался ночевать. Со временем контакт иссяк. Наутро я отбывала во Франкфурт и полагала, что нам удастся лишь поговорить по телефону. Но Владимов, взяв трубку, разговаривал с подъемом, рад был звонку, уточнял, где я нахожусь. Георгий Владимов, молодой, 23-летний, заявил о себе как зрелый одаренный критик, независимый, вступавший в литературу органично, с багажом размышлений о литературном творчестве, с плотным, насыщенным, отличным языком. Ему предложили место редактора в отделе прозы "Нового мира" в тот период, когда главным редактором был К. Симонов. Я уже отчасти была связана с "Новым миром", напечатав рецензии на книги, и бывала в редакции. Дверь отдела прозы была обычно распахнута. Был виден сидящий за столом боком к двери заведующий Б.Г. Закс, а за ним на втором плане - достопримечательность отдела - молодой сотрудник Жора Владимов. Бывало, стоя у батареи, он меланхолично листал "Огонек". Если он не был всерьез обременен работой, то в этом большая заслуга перед литературой Б.Г. Закса. В эти часы, обогреваясь, - а жил Владимов кое-где за городом, не имея ни теплого жилья, ни прописки, - он, надо думать, примерялся к новым творческим замыслам. И вот грянула повесть "Большая руда", потрясшая меня. Со временем - он не работал больше в "Новом мире", только печатался здесь, - роман "Три минуты молчания". С 1975 года просачивался к нам тамиздатовский "Верный Руслан". И вот теперь этот шедевр выйдет у нас в свет. Владимовы жили в маленьком городке Нидернхаузен, километрах что-то в 30 от Майнца, и я не думала, что в поздний уже час они пустятся в дорогу. Но они прибыли и с тем, чтобы сразу увезти меня в ночной ресторан. Я посчитала, что мы можем расположиться здесь, в номере, с дарами администрации отеля. Но Наташа воскликнула: "Ведь нам и посидеть в ресторане не с кем!" Мы пошли. Не знаю, остался ли в памяти Георгия Николаевича тот ночной ресторан, в моей он занимает особое место. Такой глубокий, насущный разговор, сразу сблизивший. Владимов говорил не так уж много, но все крупно, не дробно, с полнотой мысли, рассуждений о происходящем у нас, о литературе. Прощаясь, я надписала книгу: "Дорогой Жора! Писатель Георгий Владимов нужен в Москве". И спохватилась: пусть не сочтет, что я призываю его сейчас вернуться, ведь еще непонятно, как сложится у нас. В поездке и осев в Мюнхене, я звонила Георгию Владимову. Мне казалось, что в преддверии публикации "Верного Руслана" в "Знамени" хорошо бы выступить ему в нашей печати с живым словом о том, как создавалась повесть, что значит для ее автора возвращение на родную почву. Разве не о себе, не о своей неразрывной связи сказал он в интервью журналу "Форум", издававшемуся в Мюнхене тоже изгнанником В. Малинковичем: "Россия - это рок, это судьба, участь..." А жизнь шла в чужеземье. Реальнее всего, мне казалось, осуществить такое выступление в форме интервью. Георгий Николаевич согласился. Мы продолжали возвращаться к этому по телефону до самого моего отъезда. Это не было интервью в привычном понимании. Скорее призыв к Г. Владимову - написать. Я втравливала его в непростую работу, не имея ни поручения, ни согласования - только надежду на "Московские новости" по возвращении в Москву. Из "Московских новостей" тут же позвонили писателю в Нидернхаузен: газета ждет его материал. Публикация осуществилась. Первая, дошедшая с чужбины. На пути к юбилею Георгия Владимова под его нередкими теперь в России публикациями вместо обычно указываемого автором города проживания - Нидернхаузен встала по праву Москва. И это отлично смотрится. ЕЛЕНА РЖЕВСКАЯ. |