"Ирис Конгресс Отель"

Коровинское ш., д.10

русский | english




главная

номера

бары и рестораны

контакты

ГОРОД С НЕДОБРОЙ ПАМЯТЬЮ. 

				
				
				
   ГОРОД С НЕДОБРОЙ ПАМЯТЬЮ.
   Как продолжается жизнь в Белграде после Милошевича.
   Как известно, на суде в Гааге Слободан Милошевич постарался
сразу же представить себя выразителем интересов всего сербского
народа. "Разрешите доложить, что мое поведение на этом трибунале
- выражение отношения к нему всех граждан нашей страны. Это воля
народа",- заявил он в микрофон. Но что же на самом деле чувствуют
сегодня рядовые югославы и какое наследство оставил им человек,
обещавший на заре своей политической карьеры, что "сербов никто
не будет больше бить"?
   ДОЛЛАРЫ НЕ ПРИНИМАЕМ, АНГЛИЙСКОГО НЕ ПОНИМАЕМ.
   Самое гнетущее первое впечатление от шумного и праздничного
прежде Белграда - это его аэропорт. Я прилетел сюда примерно в
час дня самолетом австрийской компании, и у пассажирских
"присосков" в разгар "полетной поры" стоял, кроме нашего, лишь
еще один авиалайнер компании "Свисэйр". Кругом - тишина, ни
пассажиров, ни самолетов, хотя международные санкции на полеты в
Югославию давно уже сняты. Гробовая тишина не только в секции
международных прилетов, но и в секции, обслуживавшей внутренние
авиарейсы. Теперь из Белграда, столицы прежде большой Югославии,
самолеты летают внутри страны только в две точки - курорт Тиват и
главный город пока еще не отделившейся от Югославии Черногории
Подгорицу (бывший Титоград).
   Чтобы добраться в центр города, нужно было взять такси,
водители которых принимают, как оказалось, только немецкие марки
(евро пока в Югославии особой популярностью не пользуется - но
это до конца февраля, пока марки еще можно обменять). Ни марок,
ни евро у меня не оказалось, но за доллары везти меня никто из
таксистов не захотел. "Пойдите поменяйте эту паршивую валюту на
нормальную - европейскую", - сказал мне один таксист.
   По идеологическим и прагматическим соображениям пришлось так и
сделать. Но когда я стал на английском просить обменять мне
доллары, девушка в окошке с ехидцей вымолвила: "Говорите на
русском, а не на этом мерзком языке. Даже если чего и не пойму,
все равно по смыслу догадаюсь". Когда же я поинтересовался, как
будет по сербскохорватски "поменять деньги", то в ответ услышал
еще более решительное: "Никакого сербскохорватского языка нет.
Есть только сербский язык, а хорваты говорят на каком-то чужом,
только им понятном наречии".
   БОМБЫ КАК ЗАУСЕНЦЫ ПАМЯТИ.
   В самой же югославской столице сегодня параллельно существуют
как бы два разных мира. Один - видимый постороннему глазу и
похожий на окружающие Югославию страны Западной Европы. Уютные
кафе-ресторанчики, чистые улицы, многолюдные переулки старого
Белграда и его "арбатского променада" - улицы князя Михайлова.
Кипит жизнью и белградский богемный район Скадарлия.
   Другой - югославские "постбомбардировочные" реалии, 40
процентов безработных, мизерная средняя зарплата (примерно 200
марок в месяц), почти не работающая промышленность.
   ...Белграду более 2300 лет от роду. Был он и под австрийцами,
и турками, и немцами. Во время Второй мировой войны город на 50
процентов был разрушен (а всего за свою историю Белград
разрушался и восстанавливался 40 раз), но самые страшные
воспоминания у югославов вовсе не о подзабытых гитлеровских
фашистах, а о совсем "вчерашних" - 1999 года весенних 78-дневных
бомбардировках города самолетами НАТО. Разрушения, оставленные
этими налетами - прицельными и аккуратными, как удары
безжалостного профессионала на ринге, - просто не дают себя
забыть. Они саднят, как заусенцы.
   "Вот смотри, это здание нашего Генштаба, я там раньше
работал", - показывает мне на изуродованную бетонную коробку в
центре столицы таксист Милан, который давно уже потерял работу в
армии и теперь зарабатывает на хлеб частным извозом. Огромный,
сталинской архитектуры блок разбит метким попаданием натовской
ракеты, снесены два этажа здания, и сегодня он по-прежнему
пустынен, зияя глазницами выбитых окон и дверей.
   Чуть поодаль - еще одна жертва "колатеральных потерь": здание
национальной полиции. Ракеты залетели сюда прямо в окно во время
одного из заседаний. Серая коробка также необитаема с тех
весенних пор, а из окон до сих пор развеваются порванные
занавески и куски бумажных обоев.
   Немного не доезжая до здания полиции - забаррикадированное
угрюмое строение посольства США в Югославии, проезжая мимо
которого белградцы по-прежнему зловеще сжимают губы и грозят
кулаками. "Мы им этого никогда не забудем, и пусть не удивляются,
что кто-то решил сделать плохо Америке 11 сентября. Пусть и они
почувствуют, что такое делать зло и вред другим", - показывая на
здание посольства США, сказал мне молодой парень по имени Светан.
   Но, пожалуй, самым впечатляющим следом от натовских стрельб по
Белграду остается особняк китайского посольства. Его окрестности
- это какой-то сюрреализм. Китайцы сняли другой особняк под
посольство, а этот, разбомбленный, - одна из
достопримечательностей "новейшей истории Белграда".
   Я уже не упоминаю об обожженной и разбомбленной свечке
главного телецентра (она находится чуть в стороне от центральных
"точек попадания" натовцев), а также окрестностях гостиницы
"Югославия". Когда натовцы целились в этот отель (там вроде бы в
тот момент размещались представители военных структур), то в
результате угодили не в него, а находившийся рядом дилерский
центр по продаже автомобилей.
   НОВАЯ РАБОТА "ТОВАРИЩЕЙ В ШТАТСКОМ".
   В самом центре Белграда находится величественный и старомодный
с виду отель с родным названием "Москва". Построили его русские
здесь еще в 1906 году, и что показательно - не пострадал он ни в
годы бомбежек во Вторую мировую, ни во время натовских ударов.
Однако внутри отеля - картина достаточно унылая. Постояльцев
почти нет, на регистрации встречают плотные, с натренированным
взглядом чекистов мужики лет сорока, а в ресторане на завтрак
подаются блюда в стиле советских ведомственных санаториев 60-х
годов. Приносят их все те же "товарищи в штатском". "Ты не
удивляйся, все мы остались безработными, как сдали Милошевича,
поэтому и устроились в отель", - посетовал мне на жизнь
метрдотель Душан, который раньше служил в армейском штабе в
Хорватии (тогда еще территория бывшей Югославии).
   На Театральной площади в центре Белграда, где в дни свержения
Милошевича происходили главные народные манифестации, помимо
Национального музея и Национального театра, находится ресторан
"Русский царь", где подают по довольно высоким даже для Западной
Европы ценам борщ, пельмени и растегайчики с капустой.
   Но это, пожалуй, и все русские воспоминания в Белграде о том
самом "брате по вере и истории", который еще пару лет назад
грозился защитить сербов от военных угроз НАТО и всяких напастей.
   "Русские нас предали, ваши руководители пустыми обещаниями нас
кормили, а новый ваш президент сейчас - большой друг США.
Напрасно мы надеялись, что за выдачу Милошевича нас пустят
обратно в цивилизованный мир", - сказал мне явно удрученный
безнадегой 30-летний Радован, бизнесмен, который возит в
Югославию сигареты из Австрии, а заодно собирает группы
рабочих-югославов для работы на строительных объектах в Москве.
   Обижаться на Россию и весь окружающий Югославию мир у сербов
оснований больше чем достаточно (если не считать, что бывшую
Югославию развалили сами югославы, а не "заграничные дяди"). И
причины для обид - не только в прошлом. США после событий 11
сентября внесли югославскую авиакомпанию JАТ в список
"содействующих терроризму" компаний (наряду с целым набором
арабских авиаперевозчиков). Соответственно, доступ к полетам на
территорию Северной Америки для лайнеров JAT был закрыт. Несмотря
на то, что югославское правительство не только выдало Милошевича
в Гаагу, но и приняло ряд довольно жестких условий от МВФ и
Всемирного банка, обещанные кредиты и помощь для восстановления
экономики страны от Запада так и не поступили.
   Никто не спешит выделять югославам даже элементарных денег на
восстановление разрушенных натовскими бомбежками мостов и дорог,
а общее настроение югославских политиков и рядовых граждан
сводится к обиде - нас предали, обманули, и не только
враги-натовцы, но и братья-русские, которым до нас нет давно уже
никакого дела. Лишь небольшая ооновская миссия в Белграде как-то
пытается подтащить "новую Югославию" в международные организации
(откуда Белград был постепенно изгнан уже к середине девяностых).
Сейчас это задача номер один: выйдя из изоляции, сербы могли бы
заставить окружающий мир хоть раз вспомнить об их стране.
   В целом от посещения сегодняшней Югославии остается какое-то
грустное впечатление. Хотя вокруг - изящная архитектура в стиле
Вены и Будапешта, пострясающе красивые, модно одетые люди, есть
во всех них какой-то надлом, усталость и разочарованность в
жизни. И Белград, и вся Югославия все еще пытаются найти свое
новое место в "Европе после Милошевича".
   Белград.
   ЮРИЙ СИГОВ.