"Ирис Конгресс Отель"

Коровинское ш., д.10

русский | english




главная

номера

бары и рестораны

контакты

"БЕЗ ЗВУКА НЕ СТРАШНО...". 

				
				
				
   "БЕЗ ЗВУКА НЕ СТРАШНО...".
   Погром. Такого на нашей памяти еще не было.
   Трагикомическая смесь ощущений: именно так пережили погром
многие дальневосточные ус=частники и гости Двенадцатого конкурса
Чайковского.
   В эпицентре воскресного погрома - на пятачке напротив Госдумы
- можно было уловить совершенно нехарактерный для подобных
событий звук: в хруст стекол, гул толпы и "крякалки" милицейских
машин откуда-то сверху вклинивался каприс Паганини. Играли из
гостиницы "Москва" - стекла которой на первом, вестибюльном этаже
к тому времени уже успели разбить. Именно в этом отеле - на
других этажах - уже неделю обитают участники Двенадцатого
конкурса имени Чайковского. В том числе - музыканты из Японии,
Кореи, Китая...
   Имя исполнителя корреспонденту "МН" выяснить не удалось. Во
всяком случае те уроженцы Дальнего Востока, кто в воскресенье
ожидал в своих номерах самого худшего, говорят, что они не
играли. А в остальном - как можно понять из их свидетельств -
держались отменно. Хотя боялись, конечно.
   - Вот так было страшно. - Китайский пианист Цзян показывает на
открытое окно своего номера. - Они там орали, били все и нехорошо
себя вели. А вот так становилось не страшно. - Цзян закрывает
окно. - У многих китайцев все эмоции в звуке. Без него ничего
нет: ни радости, ни страха...
   - Так все равно же слышно было, наверное, даже с закрытыми
окнами?
   - А я уши заткнул. Зато в форме, играть дальше готов...
   Пианистка Рие предпочла сидеть дома - поскольку гостиница ей
ни к чему: она в Москве давно, учится в консерватории, квартиру
снимает. К тому же ее предупредило японское посольство - как и
остальных граждан своей страны. Рие благодарна и посольству, и
своей маме - благодаря звонку которой она узнала о погроме:
   - Я так удивилась: ведь по улицам всегда ходила спокойно... А
мама в Японии телевизор смотрит, беспокоится и говорит: "Ты не
выходи, дома занимайся". А как я дома могу? Пришла сегодня в
консерваторию, с преподавателем работать. Страшно, конечно...
   - Так что, лучше бы Япония России проиграла?
   - Не-е-ет... - Рие, как выяснилось, матч смотрела - хоть и
вполглаза, но с удовольствием.
   А вот корейцу Паку (виолончель), который живет в гостинице
"Москва", игру досмотреть не удалось. Пак вообще человек
спортивный, как и многие виолончелисты: по календарю чемпионата
мира ориентируется без бумажки и без запинки. Отыграв свою
программу в первом туре, решил посмотреть хоть какие-нибудь игры.
Единственная проблема - телевизора в номере нет.
   И Паку пришлось идти к уличному экрану. Тому самому, возле
которого все началось.
   - Они меня хорошо приняли, - вспоминает Пак толпу болельщиков
перед началом матча. - Я им сказал, что в России хороший футбол и
отличный тренер Романсев. А мне кто-то крикнул: "Ты мой брат!" -
и дал свое пиво...
   Начался первый тайм. Когда кто-то из хороших футболистов
отличного тренера в очередной раз пробил мимо японских ворот,
народ вокруг корейского брата начал нервничать. Пак - к тому
времени допивший пиво - проникся обстановкой и предпочел уйти в
гостиницу. Так что ни гола, ни последующих игровых событий он уже
не застал. О чем жалеет:
   - Надо было на Арабат идти - там тоже экран стоял...
   Скрипачка Кейко, в отличие от Пака и своей соотечественницы
Рие, футболом не интересуется вовсе: счета не знает до сих пор. К
тому же как раз в воскресенье у нее была репетиция в
консерватории с концертмейстером (ей через пару дней первый тур
играть). Как раз ко второму тайму репетиция закончилась. В
"Москву" Кейко вернуться успела - чуть ли не в последнюю минуту:
   - Там около гостиницы бегать начали и что-то кричать. В меня
банкой запустили, но далеко было...
   Кейко произносит это с хрестоматийной японской улыбкой - как и
все дальнейшее. Одна из пяти подожженных на пятачке между
гостиницей и Госдумой машин задымила как раз под ее окнами. Этаж
высокий, но все равно - как сказала Кейко - "некомфортно". В
номере - одна, из неяпонских языков в наличии только английский.
Пошла к соседям, англоязычным ребятам из бывшего Союза: "Что
делать?" Ребята подумали недолго и ответили: "Молиться. Причем
по-русски. Как? Скажем". Японцы покладисты; Кейко сказанное
записала и вернулась в номер:
   - Мне сказали, что эта молитва - too personal. То есть читать
ее надо в одиночку, когда совсем страшно.
   - И что за молитва?
   Не переставая улыбаться и не меняя интонацию повествования,
Кейко сотрясла консерваторское фойе изощренным многоэтажным. Бог,
впрочем, там тоже поминался. Вокруг прижались, а Кейко улыбнулась
еще шире. Пришлось объяснить.
   - Да?! - озадачилась Кейко. - Слушайте, я же никогда не
ругаюсь - ни по-японски, ни по-английски... Но ведь помогло!
   Помогать себе пришлось многим действующим лицам конкурса имени
Чайковского - в том числе и членам жюри. Скрипичный профессор из
Гонконга Микаэль Ма избрал для себя суперзащиту: изготовил
бумажку с текстом "Я китаец, болею за русских" и приторочил ее к
пиджаку. Однако председатель жюри Владимир Спиваков - некогда
деливший свои симпатии между скрипкой и боксом - все же Микаэля
подстраховал: отвез в гостиницу и лично довел до номера.
   - Если национальную идею вкладывать только в ноги, то мозг
постепенно перемещается ближе к ним, - прокомментировал Спиваков
"футбольный" погром.
   Владимир Теодорович к шуткам не расположен. В том числе и
потому, что единственный из известных оргкомитету пострадавших
участников конкурса принадлежит как раз к скрипичному братству.
Семнадцатилетнему Си Ченю ушибли руку, когда он шел из гостиницы
в консерваторию. К счастью, первый тур он отыграть успел; по
отзывам слушателей-знатоков, шансы на дальнейшую борьбу за призы
у него имеются. Но врачи, осмотрев ушиб, поставили Си семидневную
иммобилизацию; это - неделя без инструмента.
   В переводе на язык обоих соревнований - музыкального и
футбольного - со вторым туром у него будут проблемы. Ответ
получился симметричным.
   P.S. Некоторые имена участников конкурса изменены по их
просьбе.
   ЮРИЙ ВАСИЛЬЕВ.