"Ирис Конгресс Отель"
Коровинское ш., д.10
русский | english|
главная номера бары и рестораны контакты |
ЗАКОНЧЕН 71-Й ТОМ ЖЕНЕВСКОГО ДЕЛА.ЗАКОНЧЕН 71-Й ТОМ ЖЕНЕВСКОГО ДЕЛА. Уже 22 месяца пребывает в швейцарской тюрьме 39-летний Сергей Михайлов по кличке Михась, которого считают главой солнцевской группировки. (См. "МН" 44 за 1996 г., 45 за 1997 г.). Сам себя он называет деловым человеком, оклеветанным конкурентами. Женевская фемида инкриминирует ему принадлежность к преступной организации, отмывание денег, подделку документов, незаконное приобретение недвижимости и нарушение правил регистрации иностранцев. Как заявил прокурор Жан-Луи Кроше, который будет поддерживать обвинение, процесс начнется в сентябре. Следователь Жорж Зеккин на протяжении почти двухлетнего расследования проделал поистине муравьиную работу, собрав по крохам 71 том дела. Теперь прокурору предстоит не менее сложная задача: составить на их основе обвинительное заключение, способное убедить суд в виновности человека, который уже много месяцев отказывается отвечать на какие-либо вопросы в знак протеста против, как он выражается, "судебного произвола". В ноябре прошлого года "Московские новости" уже рассказали о ходе следствия. Теперь уже можно подвести некоторые итоги с тем условием, понятно, что журналистов не знакомили с делом и все приводимые ниже сведения почерпнуты из выступлений на заседаниях обвинительной палаты, где каждые три месяца рассматривался вопрос о продлении предварительного заключения Михася, и из высказываний представителей судебных органов и защиты в печати. Напомню, что Михайлова арестовали в женевском аэропорту 15 октября 1996 года, когда он вместе со своим адвокатом Сергеем Пограмковым прилетел из Вены. Были заморожены его счета в швейцарских банках на общую сумму около 3 миллионов франков и полис страхования жизни на миллион франков. Хотя у его жены Людмилы не была просрочена виза, ей предъявили обвинение в нарушении порядка пребывания в стране и выслали вместе с двумя дочерьми. В марте 1997 года полицейский суд приговорил ее к 30 дням заключения условно и запрету на въезд в Швейцарию в течение 5 лет. Михась же остался в камере женевской тюрьмы "Шан-Доллон". "Я ВТОРОЙ, ЕСЛИ НЕ ПЕРВЫЙ ИЗ СОЛНЦЕВСКИХ. В поле зрения швейцарских правоохранительных органов Михайлов оказался достаточно давно. Тогда при сомнительных обстоятельствах поселился с семьей на вилле в поселке Борекс близ Ниона и, чтобы получить вид на жительство, прибег к услугам отставного полицейского из бюро по регистрации иностранцев. Бдительные соседи сразу обратили внимание на появление иностранца, разъезжавшего в "роллс-ройсе" с бельгийскими номерами и отправившего дочерей учиться в дорогую частную школу. Сообщение обо всем это получил мэр Жан-Жак Пальтани. Мэр предложил Михайлову оформить свое пребывание в отделе регистрации населения, но тот даже не счел нужным ответить ему. Швейцарец, естественно, уведомил полицию, и Михась оказался "под колпаком", а его телефон поставили на прослушивание. На одной из кассет записана фраза, брошенная Михайловым в сердцах 24 апреля 1996 года: "Я второй, если не первый из солнцевских". Следователь и прокурор усматривают в этих словах доказательство его принадлежности к солнцевской группировке. Однако сам Михась объясняет, что был расстроен сообщением о ранении одного из деловых партнеров и, упоминая о Солнцеве, имел в виду лишь географическое понятие, поскольку известен в этом микрорайоне своей благотворительностью. Есть ли другие доказательства его принадлежности к преступной группировке? Чтобы отыскать их, в кантональной полиции безопасности была создана бригада по российской организованной преступности /КОРЮС/. Однако, как заметил мне один из ее сотрудников, "оперативные данные", которыми располагает полиция, - это не улики, и если первых предостаточно, то со вторыми возникло много заминок. Не случайно Зеккин отказался от привлечения в качестве свидетелей на процессе полицейских, которые вели расследование. "По своей природе расследование дела о преступной организации основывается на сведениях конфиденциального характера",- разъяснил он. Недопустимо, чтобы полицейских просили расшифровать, что означают слова "по нашим сведениям", которыми испещрены их доклады, или требовали представить документы, которые могли бы выдать их источники. Большие надежды возлагаются на показания бывшего майора московской милиции Николая Упорова, который собирал досье на Михайлова с конца 80-х годов. В январе 1997 года российский сыщик приезжал в Женеву на очную ставку с бывшим "подопечным". Швейцарские умельцы соорудили специальную систему зеркал и прибор для изменения голоса, чтобы Михась не смог разгадать его личность, но, как утверждал позднее Упоров, по возвращении в Москву ему стали угрожать по телефону и пытались похитить дочь. Кончилось тем, что милиционер предпочел расстаться с РУОП и 14 октября 1997 года ходатайствовал о политическом убежище в Швейцарии, поскольку на родине ему не могут обеспечить безопасность. Ныне он находится под защитой полиции в надежном, но тщательно скрываемом месте. В РОССИИ ВСЕ ЗАПУГАНЫ. Однако Упоров, как и КОРЮС, может сообщить только оперативные данные, и защитники Михайлова усматривают в его показаниях много нестыковок, а история с попыткой похищения дочери, по их мнению, вообще шита белыми нитками. "Он сам себе противоречит", - заявил адвокат Алек Реймон. Следователь также считает ключевыми показания трех свидетелей, полученные им в США. Там делом Михайлова занимался специальный агент ФБР Роберт Левинсон, эксперт по Брайтон-бичу и другим центрам русской мафии за океаном. С его помощью Зеккину удалось допросить бывшего коммерсанта Моисея Абрамовича и бывшего телохранителя Михася австрийца Арнольда Транца. Абрамович, занимавшийся в Москве торговлей, встречался с Михайловым, когда искал у "солнцевских" защиту от таганской группировки, и потом даже присутствовал при переговорах между ним и главарем Таганки. Но цена охраны оказалась слишком высокой. Абрамович закрыл свою компанию и подался в Штаты, где стал быстро богатеть, сотрудничая с русской мафией. Попав в сети ФБР, он согласился раскрыть все, что ему известно о российских преступных группировках, действующих в США, в обмен на включение в программу защиты свидетелей. Транц, тоже входящий в эту программу, поведал о системе наказаний и убийств, применяемой солнцевской группировкой, и даже назвал имена некоторых ее жертв, в частности Саникидзе. Но защита сомневается в качестве его показаний, ибо, по ее словам, Транц слабо владеет сербским языком и совсем не знает русского. Защита также утверждает, что эти показания опровергаются другими свидетелями. Классическим примером стала рассказанная Левинсоном история о том, как одному из "отступников", Леониду Орлову, выбили глаз. Адвокаты представили заключение офтальмолога, что у того здоровы оба глаза, и готовы были даже доставить Орлова в качестве свидетеля. Но следователь отказался встречаться с ним и двумя ближайшими компаньонами Михайлова - братьями Авериными, поскольку-де все они тоже принадлежат к преступной группировке. Мне самому довелось видеть Орлова, и я могу сказать, что скорее верны утверждения защиты. Кроме того, адвокаты указывают на многочисленные фактические ошибки в показаниях Абрамовича и Транца. На их взгляд, нельзя полагаться на свидетелей, "которые стремятся хорошо выглядеть в глазах американских властей". Но главной уликой должна была стать запись телефонного разговора Михася со знаменитым Вячеславом Иваньковым по кличке Япончик. На заседании обвинительной палаты в январе она стала козырной картой прокурора. ФБР действительно прислало кассету, но в конечном счете она не была приобщена к делу, поскольку не удалось установить, что с Иваньковым говорил именно Михайлов. Не лучше обстоит дело и с официальными российскими властями. Так, адвокаты приобщили к делу письмо за подписью заместителя генерального прокурора РФ Владимира Катушева от 11 августа 1997 года, где говорится, что правоохранительные органы не располагают никакими компрометирующими материалами на Михася. Как заявил мэтр Реймон, это письмо "ставит окончательную точку в ошибочных обвинениях, представляющих Михайлова как мафиозного главаря". Но на заседании обвинительной палаты в июне настал час торжества для прокурора. Попросив слова после перерыва, Кроше заявил, что только что получил из Москвы письмо за подписью самого генерального прокурора Юрия Скуратова. Он сообщал, что солнцевская преступная группировка "очень хорошо известна российским правоохранительным органам", поскольку занимается рэкетом, шантажом, торговлей оружием и наркотиками. Отмывание средств, полученных преступным путем, осуществляется через специально созданные финансовые цепочки. В частности, этим занимается компания МТК, в которой половина акций принадлежит Михайлову. С той же целью солнцевские участвуют в управлении рядом казино и владеют сетью гостиниц. В письме также сообщается, что прокуратура намерена "рассмотреть возможность возбуждения уголовного преследования" против Михася. "Из-за коррупции и запугивания служащих двое российских представителей могут дать прямо противоположные ответы на один и тот же вопрос",- с горечью констатирует Зеккин. Ему вторит женевская "Тан": "Сведения, поступившие из России, остались столь фрагментарными, что оставляют возможность двух интерпретаций: либо у российских властей действительно нет ничего конкретного против Михайлова, либо они настолько запуганы солнцевской, что не осмеливаются ничего говорить". Как бы то ни было, мэтр Реймон убежден, что все рассуждения о cолнцевской группировке не имеют отношения к делу, поскольку женевский суд правомочен рассматривать лишь преступления, совершенные в Швейцарии, где, по его словам, Михайлову невозможно что-либо инкриминировать. "Ни США, ни Австрия, ни Бельгия, ни даже Россия не возбуждают уголовного преследования против Михайлова. Женева же взяла на себя странную роль вселенского судии", - сказал он. ПЯТЬ ПАСПОРТОВ. Все же судьи обвинительной палаты сочли более убедительными доводы следствия, придя к выводу, что Михайлов, "видимо, является руководителем преступной организации, которая распространяет свои щупальца на разные страны, в том числе Швейцарию". По закону об организованной преступности на лицо, подозреваемое в принадлежности к такой организации, которое имеет авуары в Швейцарии и занимается связанной с ними деятельностью, перекладывается бремя доказательства того, что деньги не получены преступным путем. Адвокаты Михайлова представили полученные из Москвы документы о переводах средств, но следователь отверг их как фальшивку. Гораздо больший интерес у него вызывает, например, деятельность ФПГ "Система", одним из владельцев которой, как считают обвинители, является Михась. Расследуя деятельность Михайлова в Швейцарии, Зеккин установил, что тот вел по телефону переговоры о займе 150 миллионов долларов с Борисом Бирштейном, хозяином небезызвестной в России компании "Сеабеко" /Seabeco/, и компаньоном по аферам братьев Якубовских. При обыске на вилле полиция нашла лишь черновик договора. Михайлова попросили предъявить оригинал, и тут оказалось, что в документе фигурирует подпись не его самого, а его секретарши. Российский адвокат не увидел в этом ничего криминального, следствие же сочло, что речь идет о подделке ценной бумаги. Впоследствии подделок обнаружилось очень много. Еще при аресте у Михайлова обнаружили три паспорта: советский общегражданский, коста-риканский дипломатический и израильский. Позднее выяснилось, что он пытался обзавестись бельгийскими документами и что у него есть еще португальский и греческий паспорта, причем оба - фальшивые. ЭТО БЫЛИ НЕ ЛЮБОВНЫЕ ПИСЬМА. 6 февраля Зеккин, завершив следствие, передал 64 тома дела прокурору Кроше. 3 марта, когда обвинительная палата женевского суда решала вопрос о продлении предварительного заключения Михайлова, прокурор заявил, что процесс намечается начать в мае. Но после неудачи с телефонной записью от ФБР уверенности в его голосе явно поубавилось. Бельгийский адвокат Ксавье Манье, представляющий интересы Михася в Европейском суде по правам человека, заявил: "Дело пустое. Нельзя даже сказать, что гора родила мышь, поскольку и горы-то нет, а есть лишь мышиные норы". Нужен был еще один кролик из шляпы, и женевским правоохранительным органам удался этот фокус. Сотрудники КОРЮС давно следили за адвокатом Михайлова Ральфом-Освальдом Изенеггером, и 16 марта его "поймали за руку" возле тюрьмы "Шан-Доллон" при передаче материалов от заключенного некоему Антону Кондову. В 1994 году этот мелкий предприниматель родом из Бухары, действующий в тени старшего брата, был похищен чеченцами. Михайлов выручил его, и тот счел себя навеки обязанным спасителю. Когда Михайлов попал в тюрьму, Кондов-младший фактически оставил свой табачный бизнес в Вене и добровольно стал оказывать всемерную помощь благодетелю, организуя и нося ему передачи в тюрьму. Кроме того, как выяснилось, он обеспечивал и связь Михайлова с внешним миром. Масла в огонь подлил французский еженедельник "Журналь де диманш", сообщивший о "крайней напряженности определенных кругов делового мира бывшей советской империи". В статье говорилось, что вот уже несколько месяцев приближенные Михайлова "наводят порядок среди тех, кого заключение "крестного отца" навело на мысли о независимости", и перечислялись убийства, совершенные в прошлом году в Греции, Испании, Голландии и Германии и якобы связанные, по версии газеты, с разборками внутри группировки. Дальше все было разыграно, как по нотам. Кондова отправили в "Шан-Доллон", Изенеггера - в лозаннскую тюрьму "Буа-Мерме", а Михайлова перевели в некое секретное учреждение "с целью исключить возможность сговора". Во Дворце правосудия, где обвинительная палата принимала решение об их предварительном заключении, вновь появились полицейские с автоматами, а все посетители должны были проходить сквозь ворота безопасности. Впечатление было такое, словно с минуты на минуту здесь ожидался налет солнцевских головорезов для освобождения своего вождя. Изенеггера обвинили в содействии преступной группировке и чинении помех правосудию. По швейцарским законам, адвокат имеет право брать у своего клиента только процедурные документы, а все остальное должно проходить соответствующую цензуру. Изенеггер утверждал, что брал только любовные письма, руководствуясь "заботой о конфиденциальности", но, по версии следователя, они представляют собой шифрованные послания. Кроме того, Изенеггеру инкриминировалось, что он передавал инструкции с целью организовать лжесвидетельства и исказить улики, а также процессуальные документы для своего московского коллеги Сергея Пограмкова, который, как утверждает обвинение, также является участником мафиозной группировки. Более того, были изъяты факсы, предназначенные для московских компаньонов. По словам Зеккина, в одном из них Михайлов дает указание продать гостиницу, которой владеет в Москве его организация и которая служит для отмывания доходов от рэкета. Он предупреждает, что российская милиция готовится устроить провокацию, чтобы повысить свою репутацию. Михайлов же на допросе заявил, что просто хотел провести коммерческую операцию. Сходные обвинения были предъявлены и Антону Кондову, который выступал в роли "связника" между семьей Михайлова и адвокатом и, в частности, передал ему гонорары на сумму в несколько десятков тысяч франков и различные документы из России и Израиля. 21 мая Изенеггера освободили до суда, так как, по словам следователя, была исключена всякая возможность сговора. Кондову пришлось труднее, так как обвинительная палата назначила огромнейший залог в 600 тысяч франков с целью, как гласил вердикт, "не допустить, чтобы он скрылся". ИСХОД ДЕЛА ПОД ВОПРОСОМ. К середине июля Зеккин завершил второй этап следствия, предъявив Михасю дополнительное обвинение в том, что тот продолжал вести свои операции из тюрьмы при сообщничестве своего адвоката. Его дело пополнилось еще 7 томами. Изенеггер уже признал свою вину и подал заявление об исключении из коллегии адвокатов, однако дисциплинарная мера будет рассматриваться только после завершения уголовного процесса. Как заявил на слушании в обвинительной палате прокурор Жан-Луи Кроше, Кондов признал, что переправлял документы Михайлова его помощникам в Москве и направлял ему полученную оттуда почту. Благодаря сообщничеству адвоката этот обмен посланиями на протяжении многих месяцев осуществлялся в обход цензуры, установленной законом. "Эта опасная система осуществлялась с целью дискредитировать женевское правосудие и оказать влияние на ход следствия по делу Михайлова",- заявил прокурор. По словам Кроше, разъезды Кондова оплачивались из "черной кассы" мафиозной организации, базирующейся в Москве. Однако он ничего не получал за оказываемые Михайлову услуги. Сам Кондов утверждал на слушании, что ничего не ведал о том, что совершает противозаконные деяния. "Я делал то, что мне говорил адвокат, а он знает законы",- заявил он. "Мы продвинулись насколько возможно далеко",- сказал следователь, подводя итог проделанной работе. Он, однако, выразил сожаление, что не хватило времени и средств, чтобы довести до конца некоторые элементы расследования, особенно о финансовых цепочках отмывания денег. Позиция прокурора Кроше известна. В беседе со мной он говорил: "Речь идет не об антирусской кампании, но о том, чтобы привлечь внимание людей к этому движению, которое приобретает значительный размах. Не проходит и дня, чтобы к нам не поступали сведения об этой преступной среде, которая пытается проникнуть в швейцарскую экономику через посредство компаний-ширм и подставных лиц". Стало быть, процесс должен быть показательным. Но по-боевому настроены и адвокаты, выдвинувшие 9 требований. Главным образом речь идет о том, чтобы заслушать показания дополнительных свидетелей, в том числе братьев Авериных, и приобщить к делу направленные ими документы о денежных переводах. Подано также ходатайство о полном письменном переводе дела на русский язык. Однако, по мнению прокурора, устного перевода основных частей будет достаточно, чтобы гарантировать подсудимому справедливый процесс. Полемика сторон на эти темы велась вплоть до последнего заседания обвинительной палаты и, судя по всему, возобновится на суде с новой силой. Как считают многие юристы, процесс по делу Михайлова обещает быть острым и пройдет в жестком противоборстве сторон. Исход никто предугадать не берется. Женева. ДОСЬЕ "МН". Михайлов Сергей Анатольевич, 1958 года рождения, уроженец г. Москвы, проживает по адресу: г. Москва, ул. Новопеределкинская, д. 8, кв. 20. Отец его работал бойцом первого класса в газоспасательной службе и пожарной охране НИИ "Пластик". После восьмилетки Сергей Михайлов поступил на курсы метрдотелей со знанием английского языка и, окончив их, 6 лет трудился официантом ресторана "Советский". Впервые он попал в тюрьму в 26 лет по обвинению в хищении путем мошенничества: инсценировал кражу мотоцикла и необоснованно получил за него страховку. Более полугода, пока шло следствие и суд, находился в СИЗО. Осужден на три года условно. К концу 80-х Сергей Тимофеев (Сильвестр) и Сергей Михайлов (Михась) организовали бригаду по охране частных предприятий. В декабре 1989 года Михайлова арестовали за вымогательство. Санкцию на арест давал зампрокурора Москвы Геннадий Пономарев. Михайлову, а также Сергею Тимофееву, Виктору Аверину и Евгению Люстарнову было предъявлено обвинение в вымогательстве денег и автомашин "Вольво" у председателя кооператива "Фонд" Вадима Розенбаума. Доказать преступные действия следствию тогда не удалось. Через 1 год и 8 месяцев Сергей Михайлов был освобожден. В конце 1993 года Михась вновь был задержан. Его проверяли на причастность к убийству Валерия Власова, директора казино "Валери". Подозрения были основаны на оперативной информации о том, что все самые престижные казино Москвы находятся под контролем солнцевской бригады. Доказать преступные действия следствию не удалось. В ноябре 1994 года квартиру Михайлова вновь обыскали. Следователи изъяли два удостоверения. Одно давало ему право беспрепятственного прохода в Администрацию Президента России (как сотруднику). Во втором значилось, что он является корреспондентом компании CNN. Выяснилось, что "корочки" были изготовлены в некоем Федеральном сыскном бюро России, организаторы которого впоследствии были арестованы по обвинению в подделке документов и других преступлениях. В 1994 году Михайловым учрежден благотворительный фонд "Участие" для оказания помощи церкви. Фонд оплатил изготовление звонницы из 9 колоколов в церкви села Федосьино (расходы превысили 100 миллионов рублей). На самом большом колоколе в 75 пудов была оставлена надпись: "От настоятелей церкви, благотворительного фонда "Участие", фирмы "СВ-холдинг" (учредителем которой также был Михась) и от солнцевской братвы". Фонд "Участие" взял также шефство над детдомом 2 и оказывал помощь СИЗО 1 "Матросская тишина", l76-му отделению милиции. Документы фонда "Участие" были изъяты РУОП в ходе облавы на солнцевскую группировку (операция "Закат" ), подозреваемую Генпрокуратурой в причастности к убийству Листьева. Однако через неделю они были возвращены владельцам по личному указанию руководителя следственной группы по делу Листьева Владимира Старцева. В 1994 году Михайлов уехал в Израиль, стал президентом международного неправительственного фонда "Дом детей-сирот". Вместе с тем он был управляющим директором компании "MAB International" в Бельгии и членом совета директоров компании "Karta auto brokers Inc." (Хьюстон, США). В 1994 году МИД Коста-Рики назначил Михайлова почетным консулом, направив документы об этом в МИД РФ. Но тот дипломатично промолчал. Это означало, что полномочий Михася не признали. У правительства Коста-Рики самые теплые отношения с Михасем. ИГОРЬ СЕДЫХ. |