"Ирис Конгресс Отель"

Коровинское ш., д.10

русский | english




главная

номера

бары и рестораны

контакты

ПО ДОРОГЕ ИЗ ВАРШАВЫ В ПЕТЕРБУРГ. 

				
				
				
   ПО ДОРОГЕ ИЗ ВАРШАВЫ В ПЕТЕРБУРГ.
   Обычно журналисты очень любят повторять, что всякий народ
достоин своего правительства. Неправда. В России народ гораздо
лучше своего правительства. Для того чтобы в этом убедиться,
нашему корреспонденту Дуне Смирновой пришлось проехать на
автомашине из Польши в Россию и перенести множество бытовых
лишений.
   Из Польши мы возвращались в Санкт-Петербург на машине. Похожая
на Прибалтику Польша осталась в голове маленькими пропорциями
Варшавы, страннейшей, ни на что не похожей архитектурой Кракова,
которую я бы не решилась назвать красивой, и бесчисленными рядами
тупых советских построек. Всю неделю натыкаясь на этот
социалистический бетон, в котором вязнет взгляд, не можешь
отделаться от неловкости и досады: скольким же народам мы успели
нагадить.
   Уютная католическая страна, куда более религиозная, чем
Италия, - здесь не войдешь запросто в костел, чтоб полюбоваться
алтарем, потому что помешаешь молящимся; здесь на улицах тысячи
молодых, розовощеких монашек, а на сельской дороге в воскресенье
семьи, идущие к литургии, - почему ее жители должны любоваться на
приземистый, косолапый брежневский бетон? Зачем мы сюда полезли?
Зачем уродовали тихую буржуазную страну?
   Здесь мне все время было неловко. Неловко разговаривать
по-русски, неловко смотреть на терпеливо отстроенную Варшаву,
разрушению которой мы не мешали, неловко видеть яркую краковскую
толпу, забывшую коммунизм, как страшный сон. И вот я наконец еду
домой. Не без облегчения, признаться.
   РОДИНА МОЯ, БЕЛОРУССИЯ.
   Еще в начале поездки, когда мы стояли на белорусско-польской
границе, таможенник долго искал у нас доллары. Вместо долларов
наткнулся на пресс-карту. Изучив ее, вдумчиво спросил:
   - А литературу везете?
   - Какую литературу?
   - Подрывающую.
   - Что подрывающую?
   - Устои.
   Какие устои нужно было подрывать и где, он не сказал и, не
найдя "литературы", ушел.
   Теперь, на въезде в Белоруссию, внутри меня тревожно
дребезжало. От белорусов ожидалось нечто муторное. Но я
ошибалась. Приветливые, любезные белорусы подробно объяснили, как
быстрее добраться до Бреста, как найти лучшие гостиницы -
"Беларусь" и "Интурист".
   В два часа ночи мы въехали в Брест. Абсолютно темный город.
Огромное неосвещенное здание оказалось гостиницей "Беларусь". На
дверях гостиницы - бумажка: "Гостиница "Беларусь" закрыта на сан.
обработку". Понятно. Едем дальше.
   Гостиница "Интурист". Довольно темно, но перед входом
оживление - платные барышни. В левом крыле - казино. Все это,
конечно, обнадеживает. Заспанная девушка вручает ключи от номера.
   - Девушка, а где тут можно поесть?
   - Да вот рядом магазин "24 часа".
   - А в казино кормят?
   - Бутерброды, наверное, есть.
   Идем в "24 часа". Дверь закрыта. Стучим. Появляется юноша и,
не открывая дверей, вывешивает табличку: "Перерыв с 3-х до 4-х".
Отлично. Приходим в казино. Вход - 50 "зайцев". В зале человек 20
возле блэк-джека. Рулеточный крупье одиноко ковыряет в носу.
Подходим к стойке.
   - Скажите, что у вас можно поесть?
   - Конфеты.
   - Дайте тогда 200 грамм "Абсолюта".
   - Зачем вам "Абсолют", возьмите нашу, белорусскую. Вот есть
"Люкс".
   - А пить это можно?
   - Конечно, все приезжие хвалят.
   Берем "Люкс". И три киви. Лучше бы мы этого не делали. Гнилые
киви - это ерунда. А вот "Люкс" описанию не подлежит. Просто нет
таких слов, которые могли бы выразить эти ощущения. Голова
начинает болеть сразу, еще до приема внутрь.
   В казино нам очень понравилось. В гостинице тоже - горячей
воды нет уже неделю и еще дней десять не будет. Зато в стоимость
номера входит завтрак. Сосиски, похожие на салфетки с перцем, и
слипшаяся серая вермишель. Булочкой, если с силой треснуть по
голове, можно зашибить человека до смерти. После завтрака хочется
позвонить кому-нибудь из родных. Но нельзя. В "Интуристе" есть
один автомат со спутниковой связью. Он не работает.
   Прощай, город Брест! Прощай, Белоруссия! Я никогда не забуду
это путешествие во времени. Уберите это от меня! Я в этом уже
жила когда-то.
   Но где-то в районе Минска оживает радио. Называется "Радио
Би-Эй" (так, во всяком случае, на слух). В этом радио сидит
мужчина по имени Сергей Кузин (на слух, опять же), который умнее
всех московских и питерских радио-ди-джеев вместе взятых и
умноженных на 540. Сквозь помехи и треск этот милый Сергей Кузин
на прощание хрипит мне: "Слушайте рок-н-ролл, смотрите футбол, и
у вас будут здоровые и красивые дети". А мне хочется выковырять
этого Кузина из приемника и сказать: знаете что, Сергей, а также
пограничники со словом "адекватно", вы лучше приезжайте к нам в
Россию. Мы будем здесь слушать рок-н-ролл, и у нас будут здоровые
и красивые дети.
   НЕКОЕ ЗУЙКОВО.
   Никогда еще я не возвращалась в Россию с такой радостью. Я
воспевала в душе приватизацию, частный капитал, Беловежские
соглашения и гайдаровские реформы.
   Но указателей все равно не было. В темноте и дожде мелькали
только время от времени названия населенных пунктов без пояснений
- сколько до них километров и как их найти. Бог с ним. Зато
приватизация.
   И впрямь. Некое Зуйково. Освещенный дом, у дороги щит -
"Домашняя кухня". Спускаемся в подвал. Тепло, вкусно пахнет,
головокружительный дизайн из камня, дерева и искусственных пальм.
   - У вас поесть можно?
   - Конечно.
   На дворе час ночи, меню - счастье. На полочке родная
"Балтика".
   - А место это частное?
   - Частное. Хозяин здешний, из Зуйково.
   - Прибыльно?
   - Да не так чтоб очень. Налоги.
   Все равно - ура! Жалко, переночевать нельзя.
   Поселок Новгородка. У дороги кафе, шоферы-дальнобойщики едят и
курят. Единственное место на трассе, где ночью можно купить
сигареты. Дальнобойщики говорят, что здесь же, в Новгородке, есть
мотель. Вон там, через дорогу. Называется отель "У обочины".
Действительно, у обочины - деревянный дом с гаражом и местом для
паркинга. Половина третьего ночи. Встают хозяева, стелят постель
в комнате с телевизором. И предлагают - о, незабвенная гостиница
"Интурист" в Бресте! - предлагают принять горячий душ. И горячий
чай, и ужин. В туалете на одной стене - почетные грамоты хозяина
и голые девушки, а на другой - Веласкес с Глазуновым и голые
девушки.
   Выходим с хозяином покурить. Его зовут Геннадий Даниленко. Он
инженер, несколько лет назад потерял работу. Год они с женой
честно стояли на бирже труда. Собрались продать дом, но в
последний момент передумали. Стали сдавать три комнаты. С душем,
парковкой, постельным бельем и полотенцами ночлег обходится здесь
постояльцам в 15 у.е.
   - Хватает?
   - На новые штаны не хватает. А на хлеб с маслом - да. У меня
есть и постоянные клиенты. А так - машин 10 - 12 в месяц. Хочу,
может, кафе еще сделать, жена бы готовила, но налоги большие.
   - Вам бы рекламу на дороге поставить.
   - Да хотел я. Только дорого. Щит установить - полтора миллиона
и потом каждый месяц платить. Не потяну.
   Но вообще Геннадий доволен. Он сам свое дело делает. Он
зарабатывает чуть больше тысячи в месяц. В хороший месяц.
   ПУШКИНСКИЕ ГОРЫ.
   Утром мы едем в Пушкинские Горы. Огромное уродливое здание из
бетона, опять косолапый брежневский стиль с тошнотворными
фонарями. Это научный центр Пушкинских Гор. За поворотом на холме
- Святогорский монастырь. Бурная реставрация. Действующий храм.
По парку бродят бледные приходские девицы с диоптриями +40 и
истерикой на лице. В храме - монахи. Могилу Пушкина окружили
мраморными плитами и курортно-партийной балюстрадой. Идет
подготовка к двухсотлетию. Понятно.
   А как насчет поесть? Есть гостиница, есть ресторан. Перед ними
- Ленин. И доска почета. На ресторане огромный амбарный замок и
надпись: "Ресторан работает с 13 до 22". (Сейчас уже 13.30).
"Перерыв на обед с 16 до 17". Ясно. Государственный. Не хочу.
Хочу в Михайловское.
   Хипповатый паренек голосует у поворота.
   - Вы в заповедник? Не подкинете? Я там работаю.
   - Реставратор?
   - Да нет. Мы сюда с ребятами каждое лето приезжаем, лес
чистим.
   Я думаю о своей младшей сестре, которая, как безумная, играет
в ролевые игры - лучше бы лес чистила.
   - Тут есть знаете что? - говорит паренек. - Вы слышали о таком
писателе - Довлатове?
   - Ну, допустим, слышали.
   - Так он же тут работал! Тут все сохранилось с тех пор!
Довлатовские, в общем, горы-то. Как выяснилось.
   - Вы дальше не проедете. Оставьте здесь машину. Тут кафе,
очень вкусно и дешево. Милейшая тетенька работает. И кофе есть.
До свидания!
   Кафе - это громко сказано. Вагончик. "Тещины блины - 1р. 50 к.
Яичница - 1 р.".
   Вера Степановна, хозяйка, сама из Казахстана. Бежала от
Назарбаева, о котором даже говорить отказывается. Здесь она
беженка. Платить приходится и заповеднику, и совхозу - вагончик
стоит как раз на границе.
   - Я ходила в Тригорское. Говорю, давайте мы вам кафе сделаем,
мы со сватьей готовить будем - и пироги домашние, и плов, и
манты, - а дочь с зятем будут обслуживать. Так они отвечают: не
надо.
   - А у вас что?
   - Да что про меня говорить! Холодильник некуда поставить. Я
молюсь, когда оборот в день 100 рублей. Я налоги плачу - 46%.
   - Сколько?!
   - 46: пенсионный, подоходный, страховой, много, в общем. А
народу в этом году совсем никого. В следующем паломничество будет.
   - 200 лет же Пушкину. Только выживут меня отсюда, боюсь.
   Я рассказываю Вере Степановне про Даниленко и его гостиницу.
Она восхищается.
   - Вот молодец! У нас у дороги кафе видели? Тоже частное. Его
еще пять лет назад открыли, первые были на трассе. Говорят,
вначале совсем загибались, хотели закрыться, но выстояли вроде.
Вот не знаю, может, и у меня получится.
   Очень хочется, чтоб получилось. До свидания, Вера Степановна.
Я обязательно приеду сюда еще раз, обещаю. С друзьями, с детьми.
И мы, честное слово, постараемся сделать вам дневной оборот
больше 100 рублей, хотя бы нам и пришлось есть 100 яичниц целый
день, не вставая.
   А дальше - Псков, и после Пскова везде одно и то же: маленькие
частные кафе, где вкусно кормят, приветливо разговаривают и тихо
стонут, стонут от налогов. И государственные стекляшки, пустые,
вонючие, с ленивыми, хамящими официантами. Там налоги никого не
волнуют. Там все, как в Белоруссии.
   НАПОСЛЕДОК.
   Вот, говорят, у нас нет среднего класса. Неправильно говорят.
Даниленко - средний класс. И Вера Степановна. И хозяин
придорожного кафе в Зуйково. Этот средний класс платит налоги. Он
не Газпром, и не банк, и не медиа-холдинг. Ему нечем
шантажировать правительство. Если он не будет платить налоги, его
кафе и гостиницы закроют. Поэтому он платит. С тихими проклятиями
и робкими надеждами.
   Я начинала свое путешествие с любовью к правительству и
пренебрежительной брезгливостью к родине, к соотечественникам. Я
закончила его с любовью к родине и презрением к правительству. Я
видела приветливых, работящих людей, которым не дают житья. У
меня ни разу язык не повернулся защитить Анатолия Борисовича,
вступиться за Бориса Николаевича. Максимум, к чему я нашла силы,
это сказать, что они все-таки лучше Лукашенко. Небольшое
утешение.
   И знаете что? Пусть правительство, Дума, все эти партии, пусть
они там разбираются со своей возней, со своими Газпромами,
банками и губернаторами. С такими же, как они, с товарищами по
КПСС и ВЛКСМ. А нас бы только оставили в покое. Какая бы у нас
тогда была страна! И все бы у нас было, и все бы мы увидели - и
небо в алмазах, и Америку в гробу и белых тапочках и с букетом
незабудок на груди. Только бы от нас отцепились.
   Впрочем, мы их как-нибудь перехитрим. Обязательно. Мы ведь
симпатичный, работящий и мирный народ.
   ДУНЯ СМИРНОВА.