"Ирис Конгресс Отель"
Коровинское ш., д.10
русский | english|
главная номера бары и рестораны контакты |
ТЕПЕРЬ МИХАСЬ БУДЕТ СУДИТЬ ШВЕЙЦАРИЮ.ТЕПЕРЬ МИХАСЬ БУДЕТ СУДИТЬ ШВЕЙЦАРИЮ. Провал судебного обвинения на процессе в Женеве может дорого обойтись швейцарской казне. Приговор присяжных можно было предугадать, еще когда они входили в зал и рассаживались на своей скамье. Двое не скрывали довольной улыбки, еще один смущенно прятал глаза. Председатель суда Антуанетта Стальдер объявила, что, учитывая особые обстоятельства, подсудимый освобождается от наказания. Итак, их было трое против трех, и обсуждение, как можно предполагать, бурное, которое продолжалось 11 часов 40 минут, не дало перевеса ни тем, кто прислушался к призыву прокурора "спасти Запад от идущей с Востока гангрены", ни тем, кто согласился с мнением защиты, что этот призыв не подкреплен никакими доказательствами. Сомнение трактуется в пользу обвиняемого, и поздно вечером в пятницу Антуанетта Стальдер произнесла вердикт: "На вопрос: "Является ли Михайлов виновным в участии в преступной организации?" - ответ присяжных: "Нет". Тот же ответ звучит и на второй вопрос: виновен ли он в руководстве преступной организацией из Женевы?... Зал тоже разделился на две части. Некоторые, окружив скамьи адвокатов и подсудимого, аплодировали. Мгновенно порозовел худой адвокат СВ-холдинг Кизляковский, ходивший, словно тень, после того, как прокурор Жан-Луи Кроше расколол его, вынудив признать, что комплекс Центральный Дом туриста фактически почти целиком принадлежит Михайлову. На суде же стало известно, что Михась - совладелец АФК "Система". Олег Якубов, владелец информационного агентства из Израиля, задыхаясь от счастья, говорил мне: "Теперь Он знает меня лично, Он пожал эту руку!". "Но разве это возможно?" - недоуменно спрашивала меня интеллигентная женщина из публики. "Женевское правосудие потерпело фиаско", - поставил диагноз судебный обозреватель "Трибюн де Женев" Жан-Ноэль Кюэно. Статья 260 прим уголовного кодекса, вступившая в силу в 1994 году и предусматривающая наказание за принадлежность к преступной организации, не прошла первое же испытание. Сам же виновник этих страстей стоял, улыбаясь, словно ребенок, и вряд ли, глядя на него в этот момент, у кого-нибудь повернулся бы язык сказать, что он виновен. Потом, собравшись с силами, он обратился к присяжным: "Мое сердце полно благодарности. Я напишу вам письма и в каждой строчке напишу: я люблю вас, я люблю вас, я люблю вас". Сам Михайлов, как выяснилось, хотел лететь не в Москву, а в Будапешт и протестовал против отправки в Москву. Его адвокаты назвали действия полиции "скандальными". Несколько же часов спустя я узнал, что Михайлов должен быть благодарен и женевской полиции: была задержана группа "казанских", приехавших через Лион и Ферне-Вольтер, чтобы "разобраться с ним". Что же произошло в Женеве? Еще перед началом процесса я писал, что позиции обвинения довольно слабы. Процесс, продолжавшийся две недели, показал, что они еще слабее. Даже искусное ведение обвинения прокурором Кроше не могло заполнить зияющие пробелы в системе доказательств, которых было ничтожно мало, и улик, которые никак не складывались в единую сеть. 18 месяцев следователь Жорж Зеккин собирал многотомное дело, содержащее десятки тысяч документов, но оно рассыпалось при первом же соприкосновении с реальностью процесса. "Умом Россию не понять", - привел однажды Михайлов присяжным строчку из Тютчева. Они и не поняли: для них так и остались загадкой странные взаимоотношения и занятия людей из далекой страны, сменявших друг друга на свидетельском месте. К тому же перевод был ужасен: швейцарка, изучавшая русский язык, вероятно, по Толстому и Пушкину, явно путалась в лексиконе "новых русских" и уголовной терминологии, то и дело возникали заминки, сбои, чем умело пользовалась защита. Но только ли она? Кульминационным моментом процесса стало прослушивание записи 24-минутного телефонного разговора с виллы Михайлова в Борексе. Звонивший представился: "Первое лицо в Солнцево, первое, ну, второе... Говорит Михась". Его собеседником был Янец, чьи парни пустили в ход "волыну" против некоего Володи /"он никто, но он нужен нам", - сказал человек из Борекса/. Я не могу воспроизвести здесь всю последовавшую "разборку", потому что она велась на ненормативной лексике, но в переводе разговор выглядел вполне благопристойно и, пожалуй, мог бы занять место в книгах Сименона. Русские слушатели были потрясены. Михайлов напрягся, помрачнел и, то и дело оборачиваясь, о чем-то встревоженно говорил с адвокатами. Швейцарцы же спокойно следили за разговором по бумажке с переводом, и у них даже не возникло никаких вопросов. Зато вопросы - и вполне законные - возникли у защиты: почему эта запись неизвестно каким путем попала в дело, а затем то исчезала из него, то вновь появлялась? На каком основании велось прослушивание? Наконец, где аудиоэкспертиза, что голос принадлежит именно Сергею Михайлову? Сам же подсудимый, уже успокоившийся, глядя, как поплыл в ответах прокурор, просто заявил: "Это не я". - "У меня нет вопросов", - сказала председатель суда, порекомендовав присяжным отвергнуть эту улику. Что же осталось? Рассказы бывшего майора московского РУОП Николая Упорова и специального агента ФБР в отставке Роберта Левинсона о Солнцевской группировке. По их словам, это разветвленная, хорошо структурированная организация, которая насчитывает более полутора тысяч человек и состоит из бригад, специализирующихся на различных видах преступной деятельности: рэкете, азартных играх, торговле наркотиками и оружием, полулегальном бизнесе. Оба они утверждали, что Михайлов является одним из ее главарей еще с середины 80-х годов. Но сам он, отвечая на вопросы Антуанетты Стальдер, спокойно заявил: "Я никогда не слышал ни о какой Солнцевской организации". Коммерсант Александр Абрамович, бежавший, по его словам, от произвола "солнцевских" в США, а там даже вынужденный укрыться под крылом ФБР, чтобы спастись от их угроз, утверждал, что "оформил соглашение" о защите на ночной встрече с Михайловым и Виктором Авериным в одной из школ в Солнцево. Но вызванный защитниками в суд его бывший компаньон Кузнецов, унаследовавший фирму, завил, что ничего подобного не было, а сам Абрамович, уезжая в США, украл деньги. Кто объяснит присяжным, что Кузнецов приехал из России и туда же ему возвращаться и что скажет он только то - будь это правда или ложь, - что поможет выжить ему и его бизнесу. Результат, как и в случае показаний Упорова и Левинсона, - одно свидетельство против другого, и ничего больше. Был еще шофер-телохранитель Михаэль Шранц, много чего видевший в венской фирме "Атком", в которой заправляли такие "авторитеты", как Давид Саникидзе и Тофик Азимов, и которая, помимо отмывания денег, принимала как дорогих гостей Михайлова и Виктора Аверина с семьями. Но когда Шранца попросили представиться, он заявил, что теперь у него иная фамилия, назвать которую он отказывается. Все застыли в недоумении. А адвокат Паскаль Маурер, обладающий способностями "рыжего" мирового класса, не преминул разыграть чудесную репризу поисков пропавшего свидетеля. С криком: "Шранц!.. Шранц!.. Где же Шранц?" - он бросался в одну сторону, другую, даже полез под стол... Возможно, сердца присяжных тронули и показания бывшего адвоката Михайлова Ральфа-Освальда Изенеггера, который был арестован полицией в марте в момент передачи документов, незаконно вынесенных из тюрьмы. Молодой адвокат сказал, что его тронул рассказ клиента о любви к оставшейся в Москве любимой женщине Татьяне и он согласился служить почтальоном этой любви, будучи уверен в невиновности подзащитного. Вероятно, присяжных тронуло, что человек рискнул своей карьерой ради того, чтобы, как он выразился, "дать страждущему глоток кислорода". На фоне рассказа о тюремном романе как-то размылись его признания, что он, кроме того, передавал своим заказчикам, Виктору Аверину и Арнольду Тамму, вытащенные из дела секретные сообщения московского РУОП. Так что прокурору оставалось только сыграть на коллекции сомнительных паспортов подсудимого, но это никак не могло служить доказательством участия в преступной организации. В кулуарах Дворца правосудия, в связи с совсем другим делом, один из юристов с пониманием отнесся к трудностям российских бизнесменов в Европе, которым приходится каждый раз терять время на получение виз, в результате чего часто срываются выгодные сделки. Вот и приходится им всеми правдами и неправдами обзаводиться документами, которые позволяли бы им свободно перемещаться без виз, и, надо думать, это мнение разделили и присяжные. Им пришлось разбираться и с деловыми операциями Михайлова в Швейцарии. При его содействии в кантоне Во возникли четыре компании, в которых по сути фигурировали одни и те же лица и учредительный капитал которых составлял всего 100 тысяч франков. Однако именно им были предложены контракты на реконструкцию московской канализации с АФК "Система" и строительство газопровода Туркменистан - Украина с компанией "Итера Украина" общей стоимостью 350 миллионов долларов. Прошедшие перед судом руководители этих компаний Андре Милованов и Дорино Шумахер поведали о том, как их поразил прием, устроенный в честь их приезда руководством "Системы" - машины с "мигалками" у трапа самолета, встречи в мэрии, в Московской патриархии. С арестом Михайлова контракты рухнули. Единственное, в чем они признали подсудимого виновным, - это в нарушении пресловутого "закона Фридриха", ограничивающего право иностранцев приобретать недвижимость в Швейцарии. Однако и в этом случае Михайлов консультировался с женевскими юристами и действовал по их советам. Присяжные сочли, что речь идет о правовой ошибке, и расценили это как смягчающее обстоятельство. Впрочем, по этому правонарушению максимальное наказание составляет лишение свободы на 6 месяцев, но оно никогда в истории не применялось и дело ограничивалось штрафами. Во всяком случае, оно никак не тянуло на оправдание двухлетнего пребывания в предварительном заключении, и, вероятно, поэтому присяжные, упомянув "особые обстоятельства", вообще освободили Михайлова от наказания. Но женевские законы суровы, и налогоплательщикам теперь придется серьезно расплачиваться за несостоятельность следствия. Адвокаты Михайлова полны решимости всерьез потрясти казну кантона за два вычеркнутых из его жизни года, проведенные между одиночкой и "птичьей клеткой" на крыше тюрьмы. Между тем процесс и без того оказался дорогим "удовольствием" для кантона и, по оценке адвокатов, обошелся в 2 миллиона франков. Достаточно сказать, что одно лишь пребывание Михайлова в тюрьме по стоимости не уступало пятизвездочному отелю: 300 франков в сутки! По некоторым сведениям, прокурор Жан-Луи Кроше все же не сдается и намерен обжаловать приговор в кассационном суде. Но поезд, точнее самолет, уже ушел. Москва встретила героя цветами и комнатой для особо важных гостей. Добро пожаловать на Родину! Женева. ИГОРЬ СЕДЫХ. |